Рубрика: Я надеюсь на воскресение мертвых и жизнь будущего века

Я надеюсь на воскресение мертвых и жизнь будущего века

Посвящается русскому солдату святому мученику Евгению Родионову Старая народная казачья песня, ныне износившаяся, испорченная и опошленная современной "попсой", свободно и легко плыла по русским просторам, теряясь в степном донском разнотравье и застревая в вековых сибирских елях. Но именно такие песни, протягивая невидимую "золотую нить" между прошлым и настоящим, устанавливая незримую связь времен, соединяют нас с Великим Русским Народом, имеющим многовековую культуру, уникальные идеалы и бесценный дар - православную веру.

Старинные казачьи песни, затрагивая в наших душах струны любви к Родине, воскрешают память народа, учат нас самоотверженной стойкости и патриотизму, укрепляют и объединяют нас и не дают нам, превратившись в "население", стать безликой "жидкостью" для "плесени отступничества", разъедающей сегодня весь мир.

Песни окружали казака с детства и до самой смерти. С песней рождался, с песней уходил на войну, в песнях оставался, уходя в могилу. И расстояние они измеряли своими песнями. Казачья песня проста и обыденна. Это "служилая" песня, часто исполняемая без музыки, подобно церковному пению. <В ней рассказывается "о нравах и правилах жизни, о тех нравственных законах, по которым устроена человеческая жизнь. Эти правила чисты и прекрасны: верность, братство, любовь, бескорыстие, трудолюбие, правда и мужество - вот что всегда воспевал русский народ. Он также восхвалял своих героев. <Князь Долгорукий, царский посланник, сложивший голову на Дону, и Краснощеков, казак, попавший в плен к шведам, человек отчаянной храбрости. Здесь и Ермак Тимофеевич, покоритель Сибири, и "вихрь"-атаман Платов.

Есть песни о бесстрашном, могучем казачьем генерале Бакланове. Генерал-лейтенант Бакланов, незаслуженно, в угоду сегодняшней "политкорректности и толерантности", забытый русский герой, блестящий боевой офицер, казак, возродивший старый, боевой казачий дух. О его мужестве и воинском мастерстве слагали легенды и песни.

Яков Петрович Бакланов родился 15 марта в семье хорунжего Войска Донского. Его отец, простой и неграмотный казак, участник Великой Отечественной войны 1941 года. Еще мальчишкой он взял сына с собой в полк, считая, что казаку, военному делу начинать обучение никогда не рано, и сын всегда будет под его опекой. Шестнадцати лет молодой Бакланов был зачислен сержантом в казачий полк генерала Попова. <...> Его отец, отслужив молебен, благословил сына такими словами: "Служи, Яков, верно Богу, Государю и нашему великому Войску Донскому. Всегда помни, что отец твой, не имея ни малейшего покровительства, своей честной службой поднялся до чина штаб-офицера.

Вы никогда не отступайте от простоты обычаев вашего отца, будьте строги к себе, а главное, никогда не забывайте милостивую Родину, наш Тихий Дон, вскормивший и воспитавший вас.

В тот год Яков Петрович уже получает погоны шершня. Он участвовал в Крымских походах и войне с Турцией, где в боях и стычках храбрый и смелый Бакланов неоднократно отмечался начальством и был награжден двумя боевыми наградами, но за его излишнюю пылкость отец вновь и вновь отмечал сына, лично "ударяя его плетью по спине", как признавался позже Яков Петрович.

В году Бакланов был переведен на Кавказ под командование легендарного генерала, барона Григория Христофоровича Засса. Служба под началом генерала Засса стала для молодого офицера бесценной школой. Начался самый выдающийся период службы генерала Бакланова. Яков Петрович был награжден за храбрость и бесстрашие орденом Святого Владимира 4-й степени, будучи всего лишь в чине войскового старшины-майора!

Полк к этому времени имел удручающий вид и отличался крайне низкой боеспособностью. Донские казаки, не обученные ведению боевых действий в незнакомых горных условиях, уступали линейным казакам, а когда участвовали в стычках с горцами, то несли большие потери. Они были плохо обучены и владели стрелковым оружием в отличие от горцев, поэтому, многие из казаков 100-го полка находились на вспомогательных работах, или в прислуге. К этому времени Бакланов уже многому научился, прочитал много книг по военной истории и понял, что казачьи полки, разобранные на подпоручиков и прислугу, нельзя оставлять в таком виде.

Потому что казак, не умеющий владеть современным оружием, на плохом, уставшем коне, станет легкой добычей для проворного черкеса-джигита. И Яков Петрович, сделал то, что до него никто не делал. Он начал с того, что вернул всех казаков в строй и установил строгий контроль за содержанием лошадей, фуража и оружия.

В полку он ввел обучение казаков стрелковому и артиллерийскому делу. В каждой сотне один взвод был оснащен шанцевыми орудиями и обучен саперным приемам. При нем полковая ракетная батарея из бесполезной обузы превратилась в мощное оружие, осыпая противника специальными, начиненными порохом и пулями, ракетами.

В своем полку Бакланов организовал "седьмую сотню", где готовил младших офицеров и молодых казаков, а также лучших стрелков и наездников, была собрана пластунская команда-прообраз спецназа для особо опасных операций. Он сам водил караваны и учил казаков вести разведку в непривычной, горной стране - "все замечать, ничего не упускать, а ты, чтобы никто не видел". Молодых офицеров Яков Петрович наставлял: "Не нужно заботиться о храбрости казака, потому что казак не должен быть храбрым, но нужно, чтобы казак понимал нечто и большее, чем просто храбрость", а казаков учил: "Покажите врагам, что ваши мысли не о жизни, а о славе и чести донского казачества".

В "Баклановском" полку никто не смел во время боя покидать строй; легкораненые должны были оставаться на фронте, а те, кто потерял лошадь, должны были сражаться, пока не получат новую. В этом командир был примером и для своих казаков. Так в декабре.

При первом же выстреле разлетелись сотни Бакланова, и началась погоня за разбежавшимися горцами. Один казак, которого везла лошадь, был захвачен чеченцами, а двое других упали, пробитые пулями. <Сам Бакланов был ранен. На полном скаку он вдруг зашатался и выпустил поводья. Казаки уже собирались подхватить его, но он схватил поводья в правую руку и крикнул: "Вперед!"

Пуля

Пуля сломала ему ключицу на левой руке. Кровь просочилась сквозь рукав его желтого черкесского пальто и испачкала его. Но Бакланов, превозмогая страшную боль, продолжал командовать боем.

Когда все было кончено, казаки отбиты, а оружие снято с убитых, Бакланов лег на свою бурку и позволил казакам перевязать ему руку платком. На лошади он вернулся в Куринское укрепление, и там казаки привели искусного горского врача.

Несмотря на столь серьезное ранение, через четыре дня Бакланов встал в строй и повел за собой своих казаков. Яков Петрович, строгий и требовательный командир, за пьяный выкормыш мог и облажаться, в боевой обстановке не отличался излишним педантизмом в соблюдении устава.

Летом он носил красную, непромокаемую от ран, и шелковую рубаху, не стеснявшую движений, а зимой переодевал своих казаков в обмундирование и оружие, более подходящее для горной местности, в основном трофейное.

Полковник Бакланов полностью изменил свой подход к боевым действиям на Кавказе. Для защиты русских укреплений и поселений мирных горцев он перешел от оборонительных, к наступательным действиям. Его скрытные, внезапные, упреждающие удары по набеговым отрядам горцев и разбойничьим аулам принесли весьма ощутимые результаты. <Создав среди горцев разветвленную сеть агентов, на которых он тратил почти все свое жалованье, Бакланов теперь мог опережать хищнические набеги горцев. Не упуская ни малейшей возможности вступить в схватку с врагом и нанести ему какой-либо ущерб, Бакланов откупался от горцев их же монетой: устраивал засады, сжигал селения, вытаптывал посевы и угонял скот.

В этой ситуации горцы были вынуждены думать не о нападении на казачьи станицы, а о том, как самим не стать жертвами Баклановых. Такая тактика, скрытность, внезапность и быстрота нападения, доведенная Баклановым до совершенства, способствовала дальнейшему успеху всех его предприятий. Все это, наряду с необычным появлением "атамана", вселило в горцев суеверный страх, и они стали приписывать свои удачи Бакланову, его связи со "сверхъестественными силами".

А внешность Якова Петровича была, скажем так, очень выразительной и способствующей таким представлениям горцев о нем. Богатырского телосложения, ростом в сантиметр, с синеватым лицом, изрешеченным оспой, огромным носом, кустистыми бровями и длиннейшими усами, переходящими в бакенбарды, зловеще развивающиеся на полном скаку казака. И сам Яков Петрович, наделенный русской смекалкой и находчивостью, всячески стремился поддержать эти суеверные представления горцев о своей персоне.

Однажды он привел в ужас делегацию чеченских старейшин, которых принял в подбитой мехом шубе, с измазанным сажей лицом, дергающимися глазами и щелкающими от гнева зубами. Мужество и выносливость Бакланова были настолько велики, что даже казаки не могли поверить, что обычный человек может выдержать все это. <Многие его раны даже не были отмечены в послужном списке, Бакланов старался не показывать этого в бою и обычно переносил болезненное состояние на ногах и в строю, из-за чего горцы считали его неуязвимым. Так, в августе года бросившийся за ним в погоню Вестовой сумел надеть на него только бурку. С двумя сотнями казаков он выбил восемьсот горцев из укрепления и, несмотря на ранение, долго преследовал их, нанося страшные удары пикой, отобранной у казака.

На горцев вид голого человека в бурке, как бы покрытого шерстью, с ломающейся пикой в руке, произвел страшное впечатление и убедил их, что неуязвимый "Бокль" не простой человек, и все, что с ними произошло, было приписано его иллюзиям. Вот что рассказывал один из пленных чеченцев: "С Качкалыковских гор мы отчетливо видели стадо овец, идущее между заставой и укреплением. Самые наблюдательные из нас были убеждены в этом, а также в том, что ни пастухов, ни укрытия для этой отары не было.

Но как только мы, воззвав к Аллаху о помощи, бросились вниз, чтобы схватить добычу, скот провалился как сквозь землю, а перед нами оказались веревки, на которых висело нижнее белье солдат. Это поразило всех ужасом, ибо мы видели чудо своими глазами и не могли сомневаться в нем. Несколько человек поскакали обратно, чтобы рассказать об этом наибу. Он не поверил, но когда горстка казаков врезалась в нашу главную партию, когда наиб и окружавшие его воины увидели обнаженного всадника, скачущего со страшной пикой, и когда от удара этого всадника столько людей не могло свалиться с пикой, наши воины стали падать с коней, словно опаленные небесной молнией, мы побежали назад. <Многие из нас узнали голос Бакланова, но был ли это он или сам шайтан, мы не знаем. В бою Бакланов был страшен. Знаменитый "баклановский удар" топором, сокрушающий врага от плеча до пояса, неудержимая отвага и снайперская точность стрельбы, порождали не только страх, но и уважение противника.

Например. От своего друга-альпиниста Бакланов узнал, что Шамиль специально пригласил известного стрелка Джанема, похвастался убить его завтра, когда тот будет наблюдать за работой своих войск, стоя на холме. На следующий день полковник Бакланов, как обычно, занял свое место и, сев верхом на лошадь, стал ждать, держа в руках заряженную винтовку. Между курганом и заброшенной батареей на другом берегу реки Мичик, где засел артиллерист, было около сажени метра. За этой сценой молча наблюдали русские войска и горцы, прятавшиеся на батарее. <Прогремел выстрел, но Бакланов продолжал сидеть в седле. Артиллерист пригнулся за бруствером, перезаряжая винтовку. Второй выстрел пробил правую половину его одежды, но полковник остался сидеть на лошади.

Стрелок не мог поверить своим глазам, выглянул из-за бруствера, и в этот момент Бакланов, не слезая с лошади, сделал выстрел, попав ему в лоб. Войска закричали "Ура!

Навигация

comments

  1. Kajishakar :

    Я считаю, что Вы не правы. Пишите мне в PM, поговорим.

  2. Digal :

    По моему мнению Вы ошибаетесь. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM.

  3. Meztisida :

    нормально мени понравилось

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *